В кромешной тьме его голос казался особенно неискренним; хоть вокруг и была непроницаемая темень, я все равно видел, что он лжет. Я схватился за перила. Они ходили ходуном: Корбуччи ведь тоже держался за них там, где стоял. «Тогда ему повезло», — сказал я мрачно. «Ты не должен так злиться на него, — увещевал граф. — Ты увел у него девушку, он мне рассказал об этом, я как раз хотел с тобой поговорить. Ты такой отчаянный! Может, ты и сейчас идешь к ней на свидание, а?» Я прямо и сказал ему, что да, иду. «Ну так не торопись, ее там нет». — «Вы не видели ее внизу?» — воскликнул я в полном восторге, что он ее не заметил. «Не имел этого удовольствия», — сказал старый мошенник. «Она все равно там». — «Очень жаль, что я не знал этого». — «И я заставил ее так долго ждать!» — это я бросил ему через плечо, так как уже развернулся и бежал вниз. «Надеюсь, ты найдешь ее! — зло прокаркал мне вслед Корбуччи. — Надеюсь, найдешь…» И я нашел ее.

Раффлс не мог ни сидеть, ни стоять спокойно, он возбужденно метался по комнате. Но сейчас он остановился, как бы застыл, опершись локтями на чугунную доску камина, обхватив руками голову.

— Мертвую? — прошептал я.

Он кивнул, не поворачиваясь.

— В пещере не было ни звука. На мой голос никто не ответил. Я вошел и задел ее ногой, она была холодной как лед… Кролик, они вонзили ей нож в самое сердце. Она сопротивлялась, и они вонзили ей нож в сердце!

— Ты говоришь «они», — вкрадчиво сказал я, когда он замолчал, — но разве Стефано не остался в Риме?

Раффлс мгновенно повернулся, лицо у него было белым как мел, глаза горели гневом.